В ночь мести Поль подошел к оранжевому чудовищу, ласково пощекотал ему подмышку и попросил его принять ультрафиолетовый, невидимый цвет. Потом повязал на морды поязки из полготителя шума, разорвал цепи, сел на спину и взлетел.

Вначале он наведался в село и навестил там знакомых пьяниц, барменов, держателей уборных и облысевшую девушку. Месть невидимкой ступала по его пятам и совсем их оттоптала. Жители поселка, не видя мести и даже не слыша ее дыхания, обошлись с Пьером ласково. Затем месть преодолела сорок десявь холмов так быстро, что время даже не шелохнулось. А может быть, время спало этой слишком спокойной ночью. И вот он.

И вот замок, известный Полю до мельчайшего камешка, замок, где прячется и где не сможет спрятаться враг, в какую бы нору он ни забился. Поль взбежал по стене и нырнул в дымоход.

Разочаровине постигло его сразу же: он стукнулся лбом о дымовую заслонку.

Продолжая падать, он царапался о карнизы, которых совершенно не помнил, цеплялся за крюки, о которых не знал, и наконец растянулся на полу и онемел от удивления, ведь, по его расчетам, пол находился в семнадцати метрах выше. Падая, он наделал много шуму и наверняка медлительные стражники уже начали сбегаться, путаясь в многочисленных коридорах. Поль взвился с намерением рапластаться на потолке, но задел за ширму и упал. Бросился к выходу сквозь полотно Рембранта, но за полотном стояла стена, от которой он тотчас же отразился без вреда для себя – благо, стена оказалась полированой до зеркального блеска. Он бился и рвался, более двухсот раз он начинал быстрый бег по лабиринту и сразу же ударялся о непредвиденную преграду. Голоса сонных стражников слышались то здесь, то опять здесь, но Полю пока удавалось держаться от них в отдалении. Он узнавал интерьер и не узнавал. С одной стороны, совершенно очевидно было, что старый замок не перестраивался. С другой стороны, он так разительно отличался от нового замка, что Поль не мог сдалать и шагу, не споткнувшись или не наткнувшись на препятствие. Это делало его совершенно беспомощным. И самое ужасное, что его мятущийся разум никак не мог разрешить этого проитворечия: какой из двух замков настоящий.