Мимо протарахтел военный катер, и китайцы метнулись к корме, судорожно щелкая фотоаппаратами. Достигнув того места, где Старый канал вливался в небольшое круглое озеро, окаймленное стенами министерств, лодочник мягко повел руль, и гондола стала забирать влево, вычерчивая на мутной воде широкую дугу.

– Оттепель ему… - недобро протянул Карнаухов. - Кухня - теплица демократии. Тараканьи дебаты… Знаете, это вам не мясо размораживать. Не все вещества и субстанции хорошо переносят температуру. Некоторые могут существовать только в охлажденном виде. Как скульптуры изо льда. Пока будет холодно - будет вам и форма, и содержание. А как пригреет - растечется и испарится. Наша страна, может, и держалась вся на этой вечной мерзлоте. Ей, может быть, оттепель по определению противопоказана была! Как только оттепель - сразу подтекать начинало. Вот и прорвало, - он хмуро кивнул на китайцев, - в конце концов.

– Они, знаете, тоже не виноваты, - вступился за китайцев Бордовский. - У них там такие условия… Не дай бог никому оказаться на их месте.

– Вот их там и не оказалось. А где они оказались, известно. От Хабаровска и до Иркутска вообще уже русской речи больше не услышишь.

– А им что прикажете делать? Все прибрежные районы затоплены, дальше - пустыня.

– И что же мы теперь, всех подряд будем жалеть? - взбеленился Карнаухов. - И американцам давайте тогда посочувствуем. Им же там тесно, наверное, на Аляске и в Миннесоте, после того как их Пустыня смерти подмяла все остальные штаты… Давайте их тоже к нам пригласим, что тут такого?