— С тобой все в порядке, Вернон?
— Нет.
— Снова разболелась голова?
— Нет-нет. Просто вспомнил, что послезавтра Рождество. А я до сих пор не купил подарок для Донны.
— Я собираюсь завтра утром заскочить в "Маркс и Спенсер". У нее какой размер?
Лаверн отнял руки от лица.
— Ты что, в самом деле сможешь купить?..
— Конечно. Не вижу никаких проблем. Ты уже надумал что-то определенное?
Вернон недовольно скривился.
— Ей нужен новый домашний халат. Хороший.
— Так какой у нее размер?
— Э-э-э… примерно такой, как у тебя, но не такой большой.
— Не такой большой?
Лаверн застенчиво изобразил жестами воображаемый бюст супруги:
— Ты же знаешь…
Линн расхохоталась.
— Попробую сделать все, что в моих силах.
Вернон небрежно извлек из бумажника пять двадцатифунтовых купюр и передал их помощнице. Линн улыбнулась в ответ и сунула деньги в сумочку: Ее начальник обладал редким даром вызывать у окружающих благодарность за предоставляемую им возможность оказать ему услугу. Да, подумала она, несомненно удивительный дар. Три года назад, когда манчестерские полицейские расследовали убийства семерых детей и загадку пропавшего восьмого ребенка, они попросили помощи Лаверна. Линн вспомнила, как Лаверн взял ее с собой на это дело в качестве девочки на побегушках, предоставив тем самым один шанс из тысячи подняться вверх по служебной лестнице. Это была счастливая возможность понаблюдать с самого близкого расстояния за работой блестящего сыщика и научиться его следственным методам.
Проработав неделю с Лаверном, она утвердилась во мнении, что он не кто иной, как обманщик, отчаянно ленивый человек, который не проявляет никакого интереса к попыткам своих подчиненных арестовать изверга, голыми руками душившего малолетних школьников. В то время как специальная бригада сотрудников полиции круглые сутки работала над тем, чтобы не допустить дальнейших злодеяний неизвестного преступника, Лаверн с отрешенным видом сидел, незряче уставясь в пространство. А когда бывшего сексуального маньяка все-таки поймали неподалеку от начальной школы в Болтоне и привели на допрос, великий сыщик проявил себя во всем великолепии — он отказался допрашивать подозреваемого.