— Комиссар Пери, — уточнил он и слегка поклонился.

— Вероятно, ваш приход связан со смертью моего супруга?

Пери в нескольких словах рассказал о визите Ребьер на набережную Орфевр и о ее заявлении, будто Мажене умер не в результате несчастного случая.

— Месье Пери! — Голос мадам Мажене стал резким. — Я прошу вас не упоминать в моем присутствии имя этой девки.

— Сожалею, мадам, но это невозможно. — Пери произнес эти слова как можно учтивее. — Давно мадмуазель Ребьер стала любовницей вашего мужа?

— О, как я ненавижу эту особу!

— Когда вы узнали об их связи?

— Лишь в прошлом году. Но я уже давно подозревала нечто такое. Эта фальшивая любезность, эта нарочитая сердечность, она не понравилась мне с самого первого дня! И в том, что я больна… Извините, я так волнуюсь. Она сплела пальцы и сжала их с такой силой, что они побелели до самых кончиков.

— Я не хочу беспокоить вас ненужными и щекотливыми вопросами, продолжал Пери, — но кое-что мне необходимо узнать от вас.

— Пожалуйста, спрашивайте.

— Вы не знаете, был ли у мадмуазель Ребьер кроме вашего супруга еще один любовник?

— Один!? — В ее голосе снова зазвучали пронзительные нотки. — У нее было полдюжины мужчин.

— Откуда вам это известно?

— Я чувствую это как женщина!

Бессмысленно было задавать ей вопросы в этом направлении.

— Мадмуазель Ребьер сообщила мне…

— Могу представить себе что! Итак, вы в курсе всех дел: уже на следующий день она велела нотариусу составить подробную опись всех картин, рисунков, эскизов, которые только можно найти в этом доме.

— Стоимость коллекции оценивается примерно в два миллиона франков?

— Если не больше.

— А что получили вы?

— Все остальное!

Неожиданно для себя Пери спросил мадам Мажене:

— Ваш муж хотел, кажется, развестись с вами?

Она поперхнулась.