Я молчал, ошеломленный такой прозорливостью, не зная, что ответить. Я мог говорить ему все, что угодно, кроме правды, но подозревал: старик мгновенно почувствует ложь. А он между тем продолжал:

— Мне известны лишь две сущности, обладающие подобными качествами. Создатель и Темный бог. Но Создатель далеко. Выходит, ты — Темный бог? Если так, что же — тебе остается только убить меня. Ибо ты причинил достаточно горя и мне, и моему народу; и если не уничтожишь меня, я расскажу, кто ты таков, хэннальцам, и они зашвыряют тебя камнями.

— Вряд ли это было бы разумно — ты ведь сам заметил шрамы от «смертельных» ран. И потом, вдруг я достаточно могуществен, чтобы наложить на вас такое проклятье, которое будет вечно мучить и тебя, и твоих соотечественников? — (Разумеется, мне не под силу сделать что-либо подобное. Но он-то этого не знал.) Старец вздрогнул и поднял на меня пылающий взгляд.

— Так все-таки ты не Темный бог, — заключил он. — Хотя даже не подозреваешь, как близки твои слова к действительности. Но — кто же ты тогда? Неужели… — Старец как сидел, так и бухнулся на колени, покорно склоняя лысую голову. Седая борода опустилась на коврик и свилась в несколько колечек. — Создатель! Ты вернулся!

Мне пришлось встать и, обняв его за хрупкие плечи, заставить вернуться в нормальное положение. Старик дрожал всем телом, — видимо, переволновался. Оно и понятно.

— Нет, старик, — сказал я, когда он немного успокоился и больше не пытался бить поклоны, — нет, я не Создатель этого мира. Я простой человек, только… со странностями. Но поверь, я не причиню вреда ни тебе, ни другим долинщикам и покину вас как можно скорее.