— Отлично, — заговорщически прошептал Транд. И пояснил: — Мастер не хочет, чтобы кто-то знал про колодец. Тем более если этот кто-то — чужеземец. А теперь помолчи, мне нужно сосредоточиться. — И горгуль, сморщив личико, вперил свой взгляд в ведро с водой.

«Странно, — подумал я, наблюдая за лохматиком, — он вроде бы собирался меня искупать. Во-первых, интересно, как он это сделает — ему и ведро-то поднять будет сложно, не то что на меня его выплеснуть. А во-вторых, ведра, пожалуй, не хватит. На меня сейчас желательно целый колодец выплеснуть, и то неизвестно, поможет ли».

Я сел на траву и решил просто отдохнуть, глядя в ясное небо с полумесяцем луны и щедрой россыпью звезд. Когда некоторые из них вдруг померкли, я сначала не понял, что происходит, а потом, когда догадался, было уже поздно. Горгуль, все это время сосредоточенно медитировавший на ведро, внезапно напрягся всем тельцем и вскинул обе руки вверх, будто поднимая что-то невыносимо тяжелое, — а потом резко опустил их вниз и бросился на крылечко. Я удивленно посмотрел ему вслед, потом, осененный внезапной — но запоздалой — догадкой, взглянул на небо и, как и следовало ожидать, увидел там грозовые тучи. А в следующее мгновение холоднющий ливень обрушился на меня и я заорал, возмущенно и восторженно, понимая, что сухим из этой истории уже не выберусь.

Я сидел на траве, выкрикивая нечто радостное и абсолютно бессмысленное, а Транд стоял на крылечке, замотавшись в свои уши, как в плащ, и довольно хихикал. Над ним весело сиял зеленоватый шарик, чуть покачиваясь вверх-вниз, словно тоже смеялся над забавой своего хозяина. Даже небо пару раз прогремело, будто бог дождя, если он есть где-нибудь в этом мире, величественно хмыкал над нашей нехитрой потехой.

А потом все закончилось и я отправился спать, предоставив горгулю ловить того самого таракана, которого так неосторожно спугнул, и получив приглашение в оружейную на следующий вечер — чтобы поговорить.