— Не беспокойся, я позабочусь об этом, — отмахнулся старик — и вышел во двор, оставив меня наслаждаться зрелищем тренировки в одиночестве.

Парни продолжали осыпать друг друга ударами деревянных мечей и копий. Те, что постарше, работали более слаженно, младшие же часто пропускали атаки напарников, но — удивительное дело! — не позволяли себе даже вскрикнуть от боли. Я перевел взгляд на Панла, внимательно следившего за каждым движением воспитанников, и понял причину такой сдержанности. Здесь тренировались и на совесть, и на страх. И еще неизвестно, что преобладало: желание достичь мастерства или не вызвать гнев наставника.

Вальрон, остановившись на крыльце, повелительным жестом подозвал к себе Панла и что-то проскрипел. Тот согласно кивнул и направился к дому. Скрипнула дверь, застучали по доскам коридора кованые сапоги наставника, и знакомый голос пробасил над моим ухом:

— Доброе утро, гость.

Я вежливо склонил голову:

— И тебе того же.

— Думаю, ты хотел бы посмотреть на Хэннал, — полуутвердительно произнес Панл. — Поэтому, если не возражаешь, после завтрака мой сын зайдет за тобой и проводит в город. — Здоровяк оглядел меня с ног до головы, скептически хмыкнул и продолжал: — Что же касается одежды, то я буду рад подарить тебе новую, — безусловно, не такую шикарную, какой была твоя, но все же способную на некоторое время заменить ее.

Я поблагодарил Панла и решил впредь повнимательнее к нему относиться: последняя фраза насчет одежды слишком уж напоминала скрытую издевку. А с виду-то прост, как неотесанное дубовое бревно!

Условившись, что с сыном Панла мы встречаемся через полчаса, я заглянул на кухню. Здесь никого не оказалось — пришлось готовить завтрак самому. Впрочем, готовка заключалась в разогревании утренней каши. К каше отыскался и хлеб, а фруктовый сок стоял рядом, в глиняном кувшинчике, накрытом сверху дощечкой, чтобы тараканы-самоубийцы не топились.