Незадолго до падения Флюванны Император Онрад предоставил убежище всему флювийскому двору — включая Реддисму, которая родила Хоуп вскоре после прибытия на Авалон. Когда же Реддисма погибла от разряда вражеского разлагателя во время Битвы за Авалон, Онрад принял персональную опеку над ее маленькой дочерью — как он признался мне позже в приватной беседе, он пошел на это, узнав, кто ее настоящий отец. Как бы то ни было, Хоуп проживала теперь в Императорском Дворце под надзором верной фрейлины и подруги Реддисмы, рыжеволосой Козы Тутти. Сам же пожилой Набоб Эйрен пребывал в блаженной вере, будто малышка его дочь.

Третье из адресованных мне посланий пришло из квартирьерской службы базы и самым невообразимым канцелярским языком извещало меня о том, что из-за допущенной на Авалоне ошибки в документах мне отказывается в предоставлении адмиральских апартаментов. Пожав плечами, я отбил КА'ППА-грамму Барбюсу с просьбой уладить эту проблему и достал с полки над койкой сумку с моими пожитками. Мне предстояла уйма работы, а времени было в обрез.

Хроноиндикатор показывал два ноль-ноль утренней вахты, так что до моей «церемонии» у Саммерса оставалось примерно пять метациклов. Я твердо решил провести это время с максимальным толком для дела и оделся в поношенный летный мундир, мягкие кожаные башмаки, потрепанную черную кожаную куртку рулевого и форменную фуражку, две маленькие звездочки на которой единственно выдавали мой контр-адмиральский ранг. Подумав, я на всякий случай нацепил на пояс кобуру со своим бластером, «Веннингом» девятьсот восемьдесят пятого калибра. Прихватив по дороге через вестибюль общежития чашку горячего кф'кесса, я вышел на улицу, в предрассветные сумерки. Гадор уже окрасил горизонт в оранжевый цвет. — До подземного ангара я добрался на попутном грузовом трамвае. Спустившись вниз, я обнаружил просторную пещеру примерно в том же состоянии, в каком оставил ее вчера.