– Ladies and Gentlemen, have somebody cigarette, please?
Шестеро девочек, одна другой спортивнее, дружно посмотрели на лицо, а потом вниз.
Пятеро парней начали разной наглости взглядами начали осматривать мышцы. Не считая реакции на меня, врожденную сексуальную ориентацию можно было понять по одежде – на бритоголовых девушках, в отличие от бритоголовых мальчиков, кроме тяжелобронированных трусов были столь же тяжелобронированные лифчики.
Хмыкнув и изобретя хороший комментарий на русском, я тяжело вздохнул и буркнул в сторону девушек, сидевших за высоким подвесным столиком слева:
– Ye! I really have nothing to proud but nothing to hide…
Дружно покраснев, четверо отвернулись к столику с десятком кувшинчиков. Двое пристально вгляделись в лицо. Ответив им тем же и мимолетно погасив радость сущности, что нравлюсь, я признал в них двух бедолаг, что беседовали с агентом в углу «Норки».
– Хотя откуда в буддийском монастыре, где все дошли до необходимости носить пояса верности, сигареты? – выдал я заготовленный комментарий. Подумав, что из-за никотинового голода я выражаюсь как-то сложно, я набрал воздуху, чтобы объясниться на ходу к свободному месту на мужской скамейке. Но выдохнуть и тем более высказаться не получилось. Что-то схватило меня за горло и потащило в темноту.
«Трах! Мягко говоря». Булыжник
Развернувшись, я встретил неприязненный взгляд светлых глаз, к которым прилагалось спортивное женское тело, зацепившее меня за шею тонфой
Обладательница сине-водянистых глаз, смотревших на меня исподлобья снизу вверх, открыла рот, и сделала лицо сердитой учительницы, собравшейся отругать нехорошего мальчика за то, что он показал одноклассницам и ей писю.
Я шагнул вперед и стукнул согнутыми пальцами в туда, где было горло. Горло там было.