Я ждал.

Иногда, когда ждать становилось невтерпеж, я срывался и начинал делать что-нибудь. В процессе выяснялось, что все, что я делал, сводилось к раздолбыванию того, что попадало под руку в качестве виноватого в моем срыве.

Носом к рылу со своей раздолбывайской сущностью я сталкиваться не любил, и с каждым прожитым годом готовность срываться уменьшалась, сжималась, скукоживалась, и я все больше и больше становился спрятавшимся в холодильнике куском мяса, все желания которого сводились к одному – оттянуть момент попадания на горячую сковородку.

Желание не попадать попой на горячий чугун болезненно не сочеталось с желанием выбраться из морозилки и ожить, предварительно оттаяв. Вылезать из привычной и уютной морозилки семьи, дома, города было страшно. Мучило предчувствие, что разморозившись, я сгнию. Или меня съедят…

… Красавица.

Я перевел внимание с себя на чрезвычайно эффективную девочку, эльфообразную

Пока я тяжелил взгляд, какая-то самостоятельная сущность, обитавшая за моим затылком, сотворила над ее головой контейнер чего-то невидимого, но весьма тяжелого и липкого. Сущность время от времени сообщала мне о своих действиях заранее, но обычно заготавливала дрова впрок и гордо удалялась, оставляя меня с матерью разгребать завалы.

Почуяв контейнер, эльфийка приподняла взгляд к моему лицу. Наши взгляды встретились как танк с тойотой

Сущность, тяжело вздохнув, уронила на асфальт неиспользованный контейнер. Мрачно усмехнувшись, я сплюнул остывшим обгрызенным трупом беломорины. Беломоринка врезалась в какую-то рекламную раскладушку. Я сфотографировал щелчок обгрызенного кусочка бумаги об кусок яркого пластика, отвернулся от затопленной предпраздничными людьми улицы и глянул на расплывчатый негатив.

Новогоднее… агентство… шанс… 50 метров… Интересно.

Испортить что ли им праздник, раз уж все равно работают или побыть добрым? Я – добрым?