Ощущение, что унитаз внезапно ожив, шумно засосал меня в заполненные дерьмом недра канализации, ненадолго отбило способность издавать звуки, осмысливая их перед тем, как издать…
– Джейн. – растерянно пролепетал я.
– Инструктор, сэр, рекрут! – рявкнула она.
– Ну рекрут, это слишком, струк.
Джейн вскочила и, неожиданно положив теплые ладони на свободные от ремней и карманов участки моих плеч, проникновенно попросила:
– Харш, прошу тебя, не надо начинать все с начала. Давай решим, что есть такая субординация. Хорошо?
– Конечно, любимая, как скажешь.
Ее лицо оставалось серьезным. Даже стало очень серьезным. Голубые прожекторы высвечивали что-то в потемках моей души. Будь она не виртуальной проекцией, а живьем, я бы испугался за свою душевную нормальность, а так – просто вздохнул и уронил в пол:
– Есть, Джейн, сэр. Сэр, как выйти из виртуалки?
– Просто, Харш. Скажи: оператор! – облегченно вздохнула она, отпуская мои плечи.
– Оператор!
– Да? – звякнуло в ухо.
– Засейви и введи из системы через минуту.
– Принято.
Я сделал очень серьезное лицо и посмотрел на Джейн.
– Структор, сэр, Как можно помыться?
Смерив меня взглядом, в котором явственно читалась некоторая неуверенность в чистоте своих рук, она отцедила:
– Камера очистки за питейным залом. Шлем снимается командой «снять шлем». Клапан из бедра вынимается вручную.
– Понял, сэр.
– Через час в питейной информационный брифинг по конфедерации. Быстро…
Все почернело.
«Мама моя! Что ж я сделал-то?!». Творец
Тело рухнуло на меня тонной стекла. Битого.
Под стеклянной пылью усталости, вдохнутой, проникшей в кровь, забившей мышцы хныкающей болью, лежали вонзившиеся в меня миллионы маленьких остреньких разниц между мной виртуальным и реальным мной.
Забитые копотью легкие вытолкнули полуусвоенный воздух через обшарпанные, сжатые паникой голосовые связки. Стон канул в давящую темноту вокруг головы.