– Харш, сними шлем, пока не увяз в матрице!

Я удержался от творения, не понимая, откуда в моей вселенной, где я – творец, этот голос, которого я не хотел.

– Кто ты? – прогудела моя вселенная из пляжа, моря и звездного неба с ломотой в шее.

– Я тот, который сильнее тебя. – сказал голос. – Ты не всемогущ. Я могу увидеть первозданную темноту и сказать «Снять шлем», а ты – нет.

– Хм! – хмыкнули пляж, море и небо. Я посмотрел на них и захотел, чтобы они исчезли и осталась только темнота, из которой они появились. Темнота вернулась. Я и темнота, в которой не было даже «там».

Победно усмехнувшись, я сказал в темноту:

– Снять шлем!

Свет.

Вместе с ним вернулись боль, знание, кто я, усталость, знание, где я, а потом неожиданным ударом кнута по яйцам пришло понимание, что я чуть не увяз в компьютере корабля.

– Еби Хаос Творца Суть! – взревел я, выбрасываемый из кресла судорогой мышц.

– Че? – ошарашено переспросил Каршо, на которого я упал. – Хотя, я тебя понял, мистер.

– Меня зовут Харш, я на космическом корабле, и меня только что чуть не съела матрица! – представился я, безуспешно пытаясь унять неритмичные содрогания своих ног.

За спиной Каршо кто-то тихонько всхлипнул. Я заглянул через плече Каршо и увидел Джейн. Джейн, тихо рыдая, сползла на пол по стене и взглядом заплаканных глаз пыталась передать мне вселенских размеров облегчение с примесями остатков горя. Маленькая, измочаленная паникой, очень несчастная Джейн.

Я смог выдержать взгляд глаз, наполненных прекрасной болью, всего две секунды. А потом накопившееся – паника, чернота, ярость чуть не съеденного, дрожь тела провралась неистовой жалостью.

Я рухнул на холодный жесткий пластик, вдавил глаза в предплечье, чтобы никто не смог их открыть, и зарыдал. Я рыдал от жалости к себе, навечно привязанному к креслу виртуалки, обрюзгшему, заслюнявленному и зассаному.