– В том, воин из пустоты, что вы, воины из пустоты, умеете убивать магию.

Я замер, пытаясь по его лицу понять – уже пора доставать мечи или пока еще можно обойтись языками. Он ждал, что я ему скажу. Я отхлебнул кваску и спросил:

– Это как?

Он вздохнул, посмотрел на Зару, сидящую напротив Хама в обнимку с гигантской кружкой, улыбнулся кончиком крючковатого носа, торчащего из зарослей на лице, и тихо сказал:

– Тут все маги, и простые, знают – снаружи пустота, из нее приходят существа, что не верят в магию – тоже магия, но наоборот. Сейчас я чую – стоит мне что-нибудь против тебя, и нить Силе порвется прежде чем наврежу. Ты очень сильный маг, Харш. Но ты не веришь в магию, а соглашаться можешь пока не вредит.

Магов много – девятнадцатый. Они охотятся людей из пустоты. Чтобы сохранить мир с чудесами. Еще знаю – воины из пустоты возвращаются, сделав зачем пришли. Я спросил зачем пришел.

Я вздохнул, хлебнул кваску и понял, что конспирация накрылась. Смирившись с этим открытием, я быстро нашел в нем как минимум один положительный момент и полез за трубочкой, чтобы под дымок быстрее привыкнуть к тому, как местные обкастрировали язык.

– Хаширапундик, – начал я и замолк, обнаружив, что взгляд его расширившихся от удивления глаз застыл на моей трубке и кисете. Он, не отрываясь от них, медленно вытащил свои. Положив их на стол, он поднял на меня глаза.

– Меняемся? – с надеждой в голосе спросил он.

Я посмотрел на его толстый кисет, проверил, есть ли в космолингве, то есть в магомирском, слово «табак» и толкнул к нему свой кисет.

Растянув завязки своего кисета, он набил трубочку и затянул завязки. Кисет скользнул по столу и замер передо мной.

– Спасибо. – поблагодарил я. – А то я… не знал, где взять.

– Этот? – спросил Хашираппундик, осторожно трогая мой кисет.