Голлиен, будучи электриком, направлялся по работе в Анкоридж, в 240 милях за Денали по шоссе Джорджа Паркса. Он сказал Алексу, что может высадить его, где тот пожелает. Рюкзак Алекса выглядел так, словно весил только двадцать пять – тридцать фунтов, что удивило Голлиена. Будучи увлеченным охотником и любителем леса, он знал, что это – невероятно легкая экипировка для того, чтобы находиться вдалеке от людей, в особенности ранней весной. “У него даже близко не было запасов еды и амуниции, которых можно ожидать у парня, отправляющегося в подобное путешествие”, – вспоминает Голлиен.

Выглянуло солнце. Пока они спускались с лесистых хребтов над рекой Танана, Алекс но отрывал глаз от продуваемых всеми ветрами болот, протянувшихся к югу. У Голлиена шевельнулась мысль, не подобрал ли он очередного придурка из нижних штатов, которые едут на север, чтобы жить в стране превратно понятых фантазий Джека Лондона. Аляска с давних пор притягивала мечтателей и неудачников, которые воображали, будто девственные просторы Последнего Фронтира залатают дыры в их собственных жизнях. Однако тайга не прощает, ее не заботят их надежды и желания.

“Люди с Большой земли, – Голлиен говорит медленно и звучно, растягивая слова. – Они хватают журнал ‘Аляска’, тычут в него пальцем и думают – эй, я отправлюсь туда, и вдалеке от людей урву себе кусочек хорошей жизни. Но когда они приезжают и действительно оказываются в глуши – нда, это явно не похоже на картинку в журнале. Реки быстры и широки. Комары жрут вас заживо. В большинстве мест толком не найдешь приличной дичи. Жизнь на природе – это вам не пикник”.

Дорога от Фербэнкса до границы Парка Денали заняла около двух часов. Чем больше они беседовали, тем меньше Алекс казался Голлиену чокнутым. Он был приятен в общении и явно хорошо образован, засыпал Голлиена продуманными вопросами о разновидностях мелкой дичи, съедобных ягод – “и обо всем таком”.