Я метнул подмигивание в его широко распахнутые удивлением глаза, стукнул стаканом об его и отпил большой глоток. Машинально последовав моему примеру, он поставил стакан на стол и задумчиво в него уставился.

Я, попыхивая в потолок трубочкой, смахнул бумажку в авоську, сунул стило в карман и начал гадать, сколько времени ему потребуется, чтобы осмыслить подброшенную мною мысль.

– А-а-а-а… сэр. – посмотрел он на меня всего лишь через минуту десять. – А не подскажете, что мне с этим делать?

– А подумай, в каком департаменте скапливаются прибабахнутые?

Судя по счастливой улыбке, он нашел ответ, но огласить его не успел, поскольку дверь распахнулась с возгласом:

– … добро пожаловать, сэр!

В бар, громко топая ботинками скафандров, ввалились четверо.

Передний, со значками лейтенанта, попробовал бегло окинуть бар гордым взглядом, но споткнулся о мое спокойное лицо.

– Старшсерж, встать! – выпалил лейтенант.

Я глянул на троих громил с какими-то ужасно громоздкими винтовками у него за спиной, медленно перетек в стоячее лицом к лейтенанту положение, и широко улыбаясь, закачался на носках, пыхтя последними, особо вонючими крошками табака.

Лейтенант закашлялся, накинул на лицо забрало шлема и из-под него прорычал:

– Старшсерж! Смирна! Отставить курение наркотических средств в наркотических местах!

Я перестал качаться, стиснул зубы на мундштуке и заорал, воплем выбивая из чубука искры и дым:

– Есть СМИРНА, СЭР! Не могу отставить курение, сэр! Это религиозный ритуал, сэр! Не могу прекратить по личным убеждениям, сэр!

– Старшсерж, – зловеще прогремело в глубине шлема. – Вы разве не помните, что в вашем контракте есть пункт об отказе от соблюдения любых религиозных ритуалов, соблюдение которых требует нарушения устава?

Я мысленно сделал себе галочку, что надо проконтролировать, чтобы такой пункт вычеркнули из контракта и радостно сообщил: