- Сынок, ты агрегат-то свой не подвинешь? - обратился ко мне дедуля, пытаясь устроиться на оставшемся кусочке лавки, как-то неловко пристраивая правую ногу.

- Да дед, никаких проблем. - ответил я, сдвигая колчан в угол и ставя лук между ногами.

- Что ж я, совсем зверь что ли.

Крайняя тетка непонятной наружности в мохеровой кофте резко возмутилась:

- Значит женщинам он место от своей хреновины освободить не захотел. У нас может рассада нежная, ее на полу держать нельзя, двинет какой-нибудь ногой и сколько труда насмарку.

- Женщина, ваша рассада может постоять и на полу - буркнул я. - А вот лук могут и стукнуть, а он денег стоит. - и тут я понял, что попал, видно день у этих дам в связи с ранней побудкой не задался с самого начала, и дамам срочно требовалось на ком-то оторваться.

- Развалился тут как фонбарон, а женщины тут разместится не могут, совсем молодежь оборзела, обвешался какой-то хренью как бомж и расставил на весь вагон железок, да еще и выступает!

- И вообще, спрятал харю свою и приличных женщин оскорбляет! Булькнула вторая соседка с корзинкой на коленях, из которой выглядывала тщедушная рассада "А-ля чернобыльская конопля".

- Да пьяный он, вот и морду прячет!

Поддакнула последняя жертва приусадебного хозяйства.

- Вы уверены, что хотите увидеть мое лицо? - Уже начиная внутри истерически подхихикивать, замогильным голосом произнес я.

- Что с похмелья-то хари стесняешься! Вот молодежь, нажрутся самогонки, а на утро харями-то синими, да похмельными светят, пьяни несусветные!