— Это что же получается — магия существует?

— Ссутя по тхому, кхак мне ссейчасс хренофо — у фас её нет или так мало, что мошно не принимать в расчёт.

— А бог есть? Ведь если есть магия как ты говоришь — значит может быть и бог?

— Слушшай хумансс! Мне ссейчхас очень плохо — чегхо ты хочешшь? Чтобы я шертвоприношение Ллос — Кхоролефе паукоф сделал? — Тогта с тебья как минимум тфа хумансофских млатенца и пещера под храм.

— Какие младенцы! Ты что, совсем с ума сошёл! Садист проклятый! То меня съесть пытается, то младенцев ему подавай! Вы там у себя все такие?

— Исфини не обишайся! — Просто фот такхие у насс хренофые богхи! А по отношению к вам, хумансам, я ещё лояльно себя феду!

…

И смотря на внезапно побелевшее лицо собеседника, подумал: — Может от того, что пока ещё могу войти в его положение? И ещё очень хорошо помню, как это было — быть человеком. Хотя по поводу адекватности своей собственной психики я уже на все сто процентов могу быть уверенным — крыша съехала далековато. Судя по симптомам, пациент засветился ярко выраженным раздвоением личности на базе прогрессирующей шизофрении. Ведь вспоминая свою прошлую жизнь, я уже сейчас видел её как в тумане — полуразмытые картины детства, отдельные кадры юности и студенчества, всё по ощущениям было не моим — далёким и чужим не относящимся к моему текущему Я.

…

— Слушшай солдат. А гхде мы сейчас находимся?

— Где-то около села Высокое. Южнее находится город Брест. Северо-восток занят лесами. На севере город Белосток. Судя по канонаде, западные районы уже захвачены противником — значит, мне надо встретиться с отступающими частями. И тогда собравшись в единый кулак, мы им так ответим — бежать замучаются!

— А с кхем воюем?