Всадив с тихим хрустом нож в ещё довольно мягкую затылочную кость черепа я подхватил поросёнка и не выдёргивая нож, чтобы не оставлять кровяной дорожки быстро и тихо исчез в зарослях.

Через полторы минуты и примерно сто пятьдесят метров расстояния до меня донёсся разъярённо удивлённый визг мамаши.

Отбежав в обратном направлении ещё около километра я срубил ударом ножа на высоте груди ветку орешника с развилкой. Насадив черепом поросёнка на косой срез и зафиксировав его таким образом я быстро распотрошил его, оставив тушку на некоторое время для того чтобы стекла кровь я с удовольствием съел печень. Нарвав травы, обтёр тушку, запихал внутрь травы, связал шнуром копытца и получил, таким образом, маленькую сумочку из свинятины. Подхватив данный агрегат в левую руку, я бодрым шагом двинулся в сторону лагеря.

Обнаружив по приходу уже разведённый маленький бездымный костерок распластал тушку вдоль на две полтушки, обсыпал солью и насадив каждую на ветку, вручил одну Сергею а другой занялся сам.

Уже через сорок минут на поляне находились два довольных жизнью желудка и маленькая кучка обглоданных костей.

— Сергей, у меня предложение! Давай передвигаться ночью. Просто днём мне слишком ярко и я практически слепну. А ночью я вижу очень хорошо и могу заметить любую засаду.

— Угу — а я вот ночью ничего не вижу — значит буду ещё сильнее шуметь и спотыкаться — ты мне сегодня своими злыми взглядами чуть заикание не устроил, а что ночью будет?

— Ладно — догховоримся следующим образом — бежим вперёд с рассвета до десяти часов утра — потом стоянка, еда и поспать — в четыре часа вечера бежим дальше, до тех пор, пока ты не станешь спотыкаться.

— Договорились! Значит сейчас спать?

— Спать.

Сергей нарвал для себя охапку травы, а я в свою очередь просто раскатал пенку. Пристроившись в импровизированном шалаше, мы с чистой совестью отрубились.