Пораскинув мозгами, он нашел приемлемый выход из положения. «И рыбку съел и... на трамвае прокатился». Используя добрые отношения с Соболем, он сумел обзавестись крышей надежной, но в финансовом плане необременительной. Елкин отстегивал бандитам сумму чисто символическую, да и ту задерживал по нескольку месяцев, исходя из принципа: «Есть настроение – отдам, нет настроения – обождут! Чай не баре!» Полгода назад он занял у Антона 20 000 долларов «на раскрутку», возвращать которые не торопился, а сейчас обратился с просьбой вытрясти долг из господина Говоркова, хозяина фирмы «Созвездие», в недалеком прошлом тесно и взаимовыгодно сотрудничавшей с «Ажуром». Две недели назад союз распался по причинам личностного характера. Коммерсанты рассорились и как взбалмошные супруги принялись скандально делить «совместно нажитое имущество». Сергей Игнатьевич определял причитающуюся ему долю в триста тысяч долларов. Говорков не соглашался. Мол, сотни за глаза хватит! В результате бывшие компаньоны насмерть разругались, причем Петр Иннокентьевич крикнул в запале: «Вообще ни хрена не получишь, молокосос! Гуляй на все четыре стороны!» Тогда взбешенный Елкин решил прибегнуть к силе и обещал крыше десять процентов за восстановление справедливости...

– Не нравится мне этот расклад! – хмуро ворчал Снежок. – И десяти процентов не увидим! Фуфлыжник твой Елкин.

– Хорош бубнить, Игорь! – оборвал товарища Антон. – Все будет путем! Вот увидишь!

– Ладно, – обреченно вздохнул Снегирев. – Ты старший, тебе решать!

– Правильно, – улыбнулся Соболь. – Вон, кстати, Серега подъехал. Для начала прогуляемся к Говоркову втроем – я, ты, Елкин. Попробуем договориться полюбовно.

– А если не подействует? – спросил Игорь.

– Тогда задействуем вариант номер два. Да перестань ты кукситься! Серега нормальный мужик, не подведет!..

* * *

Елкин – плотно сложенный темноволосый мужчина лет сорока пяти сызмальства отличался экспрессивностью, нетерпеливостью и горячностью. Ворвавшись в кафе, он чуть не сбил с ног зазевавшегося посетителя, не извинившись, подбежал к столику, где сидели бандиты, торопливо поздоровался и с ходу принялся костерить нехорошими словами «паскуду-Петьку» (так Сергей Игнатьевич именовал теперь Говоркова).