– Нет, – отрицательно покачал головой Антон. – Поспешность нужна только при ловле блох. Пускай до завтра поразмыслит...

– По-твоему, старый хрыч согла-сится?

– Трудно сказать с определенностью, – пожал плечами Соболев. – Пятьдесят на пятьдесят! С одной стороны, он не дурак. Наверняка понял, с кем общался. С другой – он не знает нам истинную цену. Может посчитать, что его просто слегка припугнули и дальше дело не пойдет. Опять же, партаппаратное прошлое. Привык считать себя неуязвимым. Короче, поживем – увидим...

– А бабки, ну, потом, когда игра закончится, барыга лично нам вернет?! – вдруг оживился Снегирев, как помнит читатель, ни на йоту не доверявший господину Елкину.

– Нет, Игорь, не нам, а Сереге, – ответил Антон. – Нас он больше не должен видеть. Сдаст подлюкам мусорам! С Елкиным же подобный вариант не проскочит. Их фирмы официально сотрудничали, у Сереги на руках куча документов, да и деньги-то, ясный перец, – безналичка!

– Па-а-нятно, – разочарованно протянул Снежок. – Елкин, блин, Палкин! Не верю я этому фуфлыжнику! Однако насчет мусоров ты абсолютно прав!..

Визит Соболя со Снежком хоть и смутил поначалу Петра Иннокентьевича, безошибочно почуявшего за изысканными манерами Антона волчий оскал, но ненадолго. Взлелеянная годами работы во всевластных партийных структурах самоуверенность быстро взяла верх. «Пытаются на испуг взять, щенки! – решил Говорков. – Да не на того нарвались! Попробуйте-ка сунуться ко мне за деньгами! Моментом в тюряге окажетесь! Бандюги обнаглевшие! Возомнили о себе, понимаешь!» Примерно так он и сказал, вернее, накричал в трубку, когда на следующее утро ему в офис позвонил Антон. Соболь терпеливо выслушал вопли бывшего партработника, выразил вежливое недоумение столь некорректным поведением собеседника, посоветовал Говоркову регулярно принимать успокоительное, совершать моцион перед сном и обещал перезвонить позднее, после того как уважаемый Петр Иннокентьевич подлечит расшатанные непосильным трудом нервы...