Плохо поставленный голос попытался объяснить пассажирам, почему им до поры до времени нельзя покидать корабль. В порту — на соседней стоянке — стоит другой корабль такой же конструкции, с тем же названием и с таким же внутренним и внешним оборудованием. Он доставил на Манинею тех же самых пассажиров, то есть людей, утверждавших, что они пассажиры «Корианиса». На борту, в частности, был человек, называющий себя планетарным президентом Манинеи. Следует понять, что появление второго претендента на личность и пост президента не может не вызвать глубокой озабоченности. На первом корабле прибыли также премьер-министр Холара, спикер Сената, председатель комитета нижней палаты и многие другие. Короче говоря, практически все те, кто сейчас находится на борту второго «Корианиса».

Возмущению не было предела. Кому, как не мне, известно, кто я такой! Почему я должен сидеть внутри этой консервной банки, пока устанавливают личность самозванца? Посадите его в тюрьму для начала, а потом будете…

Возможно, Джек Беделл был единственным человеком на борту, всерьез пытавшимся понять, о чем толкует голос из репродукторов. Остальные кипятились и негодовали. Он слушал.

Выражение изумления и недоверия на его лице постепенно сменилось глубокой задумчивостью. Кэти не сводила с него глаз, не находя себе места от беспокойства.

— Официальное сообщение! — произнес наконец Джек Беделл едва ли не благоговейно. — Это до чего надо довести политика, чтобы он рискнул сказать правду, которую любой назовет ложью! Надо же, перепугались до полной потери изобретательности…

Кэти сглотнула:

— Ну… один человек всегда может выдать себя за другого, могу это представить. Но целый корабль? А президент? Кто в состоянии притвориться президентом? Его же знает каждый! Они что, с ума сошли — подозревать, что мы здесь, все до единого, самозванцы?

Джек Беделл покачал головой:

— Выдумка, даже самая причудливая, как правило, не лишена внутренней логики, пусть извращенной. А вот факты могут быть чистым сумасшествием. Реальность всегда даст фору воображению.