По тому, как они держались вместе и как решительно шли на меня, было ясно, что игра в территории закончилась. Я опозорил эту троицу на глазах у всей таверны, и теперь они определенно вознамерились объяснить мне, почему этого делать не стоило. Можно было бы полезть под куртку за излучателем, но не требовалось долгих размышлений, чтобы сообразить — подобный ход будет равносилен самоубийству. Можно было нырнуть обратно в таверну, но это дало бы лишь отсрочку.

Следовательно, остался единственный действенный выход из создавшегося положения. Внутренне собравшись, я быстро отступил назад, под прикрытие стеклянных щитов, развернулся на девяносто градусов влево и со всей силы заехал правой ногой по ветролому у себя за спиной.

В большинстве других мест такие щиты делают из прочного пластика. Но виссилуяне предпочитают стекло, ударостойкое, конечно, но все же стекло. Поскольку на меня перли три разъяренных йаванни, мне, разумеется, не очень хотелось останавливаться на полумерах, так что отдача от удара прошила мой позвоночник до самой макушки. Зато я добился, чего хотел: стеклянная панель разлетелась вдребезги.

Я восстановил равновесие и отпрыгнул назад, через теперь уже по большей части пустую раму щита. Длинный клиновидный осколок, оставшийся угрожающе торчать с краю, оцарапал мне куртку. Стараясь не порезать пальцы об острые кромки, я выдернул его и, вооружившись осколком, будто ножом, сделал выпад в сторону йаванни.

В рядах противника образовалась давка — сутулый, что шел в авангарде, резко затормозил, и двое его приятелей врезались в его широкую спину. Несмотря на свои внушительные размеры и природную агрессивность, йаванни очень чувствительны к зрелищу собственной крови, и даже самого крепкого из них заставит на мгновение остановиться мысль о том, что его могут ненароком порезать. Но только на мгновение. Ожидание обычно куда страшнее, чем сама неприятность, и как только жидкие мозги йаванни вспомнят это правило, ребята тут же все втроем набросятся на меня.