— Где-то там, на равнине, — ответил Иксиль. — Точное место мне не известно.

— Зато известно мне, — заверил я. — Могу даже слегка поспорить, что они ковыряются точнехонько там, откуда исходит это зарево.

— И почему ты так думаешь?

— Потому что сегодня вечером я встретил в городе самого Арно Камерона. Он предложил мне работу.

Иксиль повернул голову. На меня уставилась физиономия, смахивающая на сплющенную игуану анфас.

— Врешь.

— Зуб даю, — заверил я его. — Назвался ни больше ни меньше как Александр Бородин, расхаживает перекрашенным из брюнета в ослепительного блондина, отчего стал выглядеть лет на двадцать старше. Но это был он, точно. — Я похлопал по воротнику моей куртки. — Он хочет, чтобы я завтра утром увез его отсюда на корабле под названием «Икар».

— И что ты ему ответил?

— При трех тысячах коммерц-марок за рейс? Конечно, я согласился.

Пикс снова зафыркал.

— Может получиться нехорошо, — заметил Иксиль. А затем выдал фразу, которая легко могла бы получить приз «самое выдающееся приуменьшение недели»: — Братцу Джону это вряд ли понравится.

— Это уж как пить дать, — безрадостно согласился я. — Когда братцу Джону нравилось хоть что-нибудь из того, что мы делали?

— Такое бывает крайне редко, — признал Иксиль. — И все же я сомневаюсь, что нам уже доводилось видеть его по— настоящему рассерженным.

К сожалению, в словах напарника была доля истины. Джонстон Скотто Риланд — «братцем» мы величали его из чистого сарказма — был столь щедрым благодетелем, что вытащил нас три года назад из светившей нам долговой ямы и присовокупил наш «Берег штормов» к своей частной флотилии контрабандистских кораблей. Оружие, нелегального происхождения органы для пересадки, запрещенные наркотики, краденые произведения искусства, ворованное оборудование, любая паленая шелуха, которую только можно вообразить.