Видимо, это здесь…

Как свинцом налились предплечья, закружилась голова, и тяжелое приятное тепло медленно заполнило низ живота.

Кася перевела дыхание, машинально коснулась груди и шагнула с тропинки в траву.

Вот он.

Красив, ничего не скажешь. Загорает…

Свитое, казалось, из одних мускулов и жил обнаженное тело волновало. Глаза мужчины были закрыты, – он то ли спал, то ли умело прикидывался спящим. Кася тихонько присела рядом, сорвала травинку и провела ею сначала по его груди, затем по животу, ниже…

Взметнувшаяся рука крепко охватила Касино запястье.

Она не сопротивлялась.

Пропитанное солнцем мужское тело, было сухим и горячим, а губы и руки – нежными и умелыми. Отдавшись поцелуям, Кася и не заметила, как с нее слетели блузка и юбка и только, уже нетерпеливо раздвигая бедра, подумала, что на этот раз прелюдия оказалась совсем короткой, но ей это, пожалуй, даже нравится…

Короткие и частые гудки срочного вызова проникли в затуманенный страстью мозг с неумолимостью сверла, входящего в необожженную глину.

«Вот, б…дь, – подумала Кася, чувствуя, как стремительно исчезает желание и на смену ему приходит резкое и холодное, словно брошенная за шиворот ледышка, осознание необходимости возврата в реальность. – И это в законный выходной! Нигде нет покоя и расслабления. Нигде и никогда. Ненавижу. Может, все-таки, ложный? Бывает ведь. Ошибка. Отбой. Отмена…»

Гудки, разумеется, не умолкали. И это явственно свидетельствовало о том, что никакой ошибки нет, и все надежды на приятное воскресенье летят псу под хвост и вообще на хрен. Видеть бы еще того пса и тот хрен… Впрочем, хрен ей сегодня увидеть удалось. И даже за него подержаться. Но и только.

Кася совершила мысленное усилие, возвращаясь в реальность (солнечный лес, поляна, горячий мужчина, звуки и запахи – все свернулось в одну яркую точку, ощущаемую где-то в районе макушки), стащила с головы и отложила в сторону нейрошлем, поправила волосы, два раза глубоко вздохнула и выдохнула, постаралась принять скучающе-равнодушный вид, и ткнула пальцем в клавишу приема.