— Н-да? — с сомнением взял бутылку Рысь. — А сработает? Эту фигню еще проверить надо..

— Проверено, будь спок, — горячо убеждал Волчок тоном спеца, в чьей компетенции усомнился дилетант.

— Ишь ты, блин, поджигатель!.. Белый, глянь, чем у нас хулиганье развлекается.

— А давно ты сам-то с этим завязал? — зыркнул Олень исподлобья. —

Волчок, поди сюда.. Часто твои шутихи отказывают?

— Нну.. — замялся парнишка, — не так чтобы.. Может, из десяти одна.

— Так, — кивнул Олень и повернулся к Рысю. — Кто у нас из молодняка ловкий на мотоцикле гонять?

— Я!! — тявкнул Волчок.

— Цыц, тебя я знаю, — отмахнулся Олень.

— Я, например, — с подозрением сощурился Рысь. — Ты чего удумал, Белый?

— Так, чепуховину одну — перехватить у принца инициативу. Нужно три-четыре исправных машины и водилы, у которых мухи в руках не плодятся.

Только живо.

Звери вышли на позицию тихо — даже мотоциклы вручную катили. Олень шепотом разъяснил порядок действий и расставил бойцов по местам.

У принца в лагере все шло своим чередом — уверенная деловая суета. До часового срока оставалось минут семь.

Оленя Джуанин не ждал — глупо ждать его, если насчет Лани не высказано никаких угроз. Но разброд и шатание в лесу уже несомненно начались — в любом случае последний сеанс вещания даром не пропал. Даже если Олень ранен или убит — найдутся те, что вытолкнут его на опушку в надежде головой Оленя купить себе жизнь и свободу.

Пока же принц принимал донесения. Военный химик напомнил ему, что газ постепенно инактивируется и размывается током воздуха, теряя необходимую концентрацию; сейчас ОВ уже наполовину неактивно, а с вечерним холодом осядет на грунт — и о нем можно забыть. Связист сообщил о перехвате радиопередачи из Леса — звери пытаются докричаться до борцов за права мяса и шкур. Запеленговать или глушить? Глушить — велел Джуанин, а для средств массовой информации смонтировать видеоматериал об укушенных Гадюками и об экипаже патрульного вертолета.