Именно поэтому сейчас Андраковский думал о любви, рисуя турбулентные потоки. "Санскрит" скрылся во тьме, но челюсть болела. Краски сохли на палитре. И в это время Катарсис сообщил:

- Вижу новый звездолет. Большой, невооруженный... Грех пропустить, честное слово. Называется, э-э-э... "Аввакум"!

Глава 3

Самое время смыться

Погасив огни и включив электромагнитную защиту, никем не замеченная и не обнаруженная "Большая Медведица" подрулила к "Аввакуму". Пираты вышли в пустоту, Андраковский отмычкой ловко открыл люк, и все перебрались в шлюзовую камеру. Сам Андраковский был несколько удручен предстоящим злодейством; Бомбар смотрел на него, как на бога, но что делать - не знал. Катарсис кряхтел и охал, стучал себя по спине, где невыносимо искрил контакт, и вполголоса ворчал. С бластерами наперевес пираты выбрались из шлюза и побежали к рубке. По пути они никого не встретили. "Это знак! тоскливо бормотал Катарсис, который верил в приметы. - Западня, как пить дать, западня! Надоело! Просить милостыню и безопаснее, и прибыльнее, маэстро!" Андраковский не отвечал ему. В рубке оказался один вахтенный папа Валентин Николаевич. Катарсис, ругаясь, зарядил бластер сонным пистоном и бесшумно выстрелил через замочную скважину. Папа Валентин Николаевич уронил голову на грудь. Пираты проникли в рубку. Бомбар встал на стреме у входа, Катарсис бросился к пульту, а Андраковский достал из пенала полетный журнал. Пока Катарсис переводил энергию в инвариантное состояние и выводил отсосный кабель на кибере, Андраковский установил, что на борту звездолета "Аввакум" летят восемь человек - пятеро взрослых и дети. Андраковский захлопнул журнал и кинул его на приборы.

- Надо еще от остальных отвязаться, - сказал он. - А то, сами понимаете, тревога, шум, погоня... Ты, Катарсис, останься, а мы с Бомбаром помчимся на камбуз. У них обед сейчас по расписанию.