Так, что выбор жилья говорил в первую очередь о желании сохранить привычный круг общения. Так и Холмс, жил в низкого класса мебелирашке мисс Хадсон. Хотя мог выкупить у неё весь этаж, просто отложив пару гонораров.

Кебмен, высадил меня, у здания оперы и тут же уехал. Поставить вечером кеб, во время спектакля, было практически невозможно. Я обошел здание кругом, осторожно обходя последствия, скопления кебов. Скорее, впрочем, не кебов, а впряженных в них лошадей. Задний вход в оперу, был довольно оживленным местом. Неопрятные, помятые личности, предлагали осуществить тесные контакты известного рода с молодыми певичками и актрисками. Впрочем, для любителей, могли организовать телесное знакомство и с немолодой певицей, парой певиц или с хором мальчиков — кастратов.

Я довольно грубо отодвинул плечом, одного из торговцев обвешенного запаянными банками с ношеным бельем балерин. Идиот пытался сунуть мне под нос воняющие ипподромом подвязки, приговаривая «Это от меня вам. Денег не надо». Этот прохиндей, как то фигурировал, в одном из расследований Холмса. Непревзойденный парфюмер был одержим идеей, творить духи, смешивая ароматы, издаваемые человеческим телом. Проблема была в том, что человеческое тело, является источником довольно сильных, но не всегда приятных ароматов. Это, я вам, как практикующий доктор говорю. Впрочем, смесь человеческих ароматов, сотворенных парфюмером, по тщательно продуманному плану, воняла еще гаже.

Сначала, его духи, просто никто не брал. Потом, на них, появился неожиданный спрос, среди уголовников. Ни одна поисковая собака, не могла взять след, ботинок, обрызганных этой смесью. Холмс, впрочем, довольно быстро вышел на след, этого парфюмера. Он пошел по следу сам, благо смердела смесь на совесть. Арест грабителей принес Холмсу опухший нос и адрес парфюмерной лавки.