Я взвесил в уме две картины — На одной красовался оперативник конторы вместо работы штампующий конфети, на другой Майкрофт чего-то тот недоговаривал. Вторая картина выглядела более достоверно.

— Естественно он темнит. Он же политик.

Лейстрейд хмыкнул.

— И потом, при всей нашей любви к Майкрофту, мы же не можем не помощь Холмсу.

— Чего ж не помощь, поможем, чем можем. Всяко интересней, чем в участке париться.

Последняя фраза натолкнула меня на мысль заехать за доктором Фаркером, передать ему часть из выданных Майкрофтом министерских денег, и попросить немного последить за практикой, благо он знал ее лучше меня.

Следующий наш разговор состоялся пару часов спустя, в моей старой комнате на Бейкер-Стрит. Я безуспешно рылся в столе, пытаясь отыскать хоть что то, Появившееся за время моего отсутствия, Лейстрейд же занимался несвойственным ему занятием — читал переданные Майкрофтом папки.

Видно было что чтение доставляет ему истинное удовольствие.

— Ватсон, мне начинает казаться что Майкрофт в чем то прав. Более ерундовой ерунды я не смогу придумать даже за золотой северен.

Я повернулся к нему, отряхивая сюртук от пыли. Лейстрейд продолжал веселиться.

— Достоверный случай дальневидения. Какой то хмырь, начал видеть то что происходит на другом конце земли. Лис хотел проверить, будет ли он видеть, что-то другое, если его перевезти в Лондон. И эти люди урезают мне заплату.

— Ну, если бы он видел в Лондоне что-то другое, тогда разобравшись в этом, мы могли видеть что происходит на другом конце земли.

— И подсмотреть, что происходит на военных заводах Германии. Все что придумывает Майкрофт обычно кончается именно этим. Внезапно Лейстрейд начал тереть глаза кулаками, бормоча при этом — Ватсон, Ватсон что это.

Я подбежал к нему, и посмотрел в глаза. Эти красные глазки я мог бы узнать из тысячи других, но ничего необычного в них не было.