Он замолчал.

Силье нежно взглянула на него.

— Ты нервничаешь. И уже не первый день. А потом, ты отказался пасти скот Элдрид, хотя она и предлагала. И это дало мне некоторую надежду. Что происходит, Тенгель?

— Не знаю, — успокаивающе произнес он. Ночной ветер играл его темными волосами. — Я не знаю, что. Разве ты никогда не слышала жалобную песнь ветра? И крики травы, когда ее шевелит ветер? Разве ты не слышишь вздохи домов?

— Нет, я не слышу всего этого, — улыбнулась она. — Но Суль, по-моему, слышит. Она стала какой-то раздражительной, да и вид у нее совершенно отсутствующий.

— Знаешь, меня мучает предчувствие какой-то беды. Если бы я только знал, откуда она надвигается.

— Ты разрешил Элдрид взять весь наш скот в надежде, что она сохранит его для нас? — осторожно спросила Силье.

— Наверно, — мысли Тенгеля были где-то далеко. — Не знаю, почему я так сделал. Да, я сказал ей, что мы последуем за ними…

— О, Тенгель!

— Знаешь, молоко мы можем брать у новых соседей, что переехали в дом Элдрид. Так что скот нам ни к чему, — быстро проговорил Тенгель.

— Да, они хорошие люди. Но их дети… Ведь и они, и другие в долине издеваются над нашими малышами, — сказала Силье с затаенной болью в голосе. — Они всячески их обзывают — ты сам слышал сегодня вечером. Чужим детям не разрешают играть с нашими. Это очень больно.

Тенгель стиснул зубы.

— Они боятся Суль. У меня в детстве были те же проблемы. Я был вечным изгоем, нагоняющим на всех страх.

— Но Суль опасна, — тихонько возразила Силье. — Ты помнишь, что она сделала с той соседкой, что обидела Лив?

— Не говори об этом. — Его передернуло. — В Суль таятся зловещие силы.

— Она сделала игрушку — копию нашей соседки и держала ее над огнем. Девчонка в тот же день страшно обожглась о раскаленные угли.

— Да, но потом я обезвредил куклу, — подавленно ответил Тенгель. — Но как она до этого додумалась? — Он глубоко вздохнул. — Знаешь, что я обнаружил?