— Ты же знаешь, что вам надо было так поступить. И Суль знает.

Дети молча стояли у двери. Дагу тут не очень нравилось; на всем лежала печать запустения и уныния.

— Я колебался, — ответил Тенгель. — Слишком много зла ожидает нас там, в большом мире.

— Ты всегда был глупцом, — фыркнула Ханна. — Все пытаешься что-то выгадать. Никто из нас не может позволить себе быть добрым! А ты о чем думаешь, хотела бы я знать?! Ты должен бороться за свою семью. Послушай, что я тебе скажу… — Ханна придвинулась ближе: — Ты же понимаешь, что я имею в виду. Я знаю, ты рассказал о своих опасениях. Это было мудро. Готовься к отъезду, Тенгель. Не колеблясь!

Тенгель постоял некоторое время молча. Лицо его ничего не выражало.

— А вы, матушка Ханна? А Гримар?

— Мы уже старики. А вот твоя жена и дети… Подойди ко мне, Силье!

В этой маленькой тесной комнатке была своя, особая атмосфера. Словно в каждом углу расположились духи и наблюдали за ними. Как будто кто-то плакал и сожалел о зря прожитой жизни.

Силье заставила себя подойти ближе к кровати с лежащим на ней мерзким существом. Какая бы она ни была, но ведь именно Ханна спасла жизнь ей и новорожденной дочери. Об этом нельзя забывать.

Колдунья приняла ее руки в свои слабые ладони.

— А теперь о тебе и о твоих детях, Силье. Они… Они были… Тьфу ты, забудь об этом! Но подгоняй этого ленивца, твоего мужа; он должен как можно скорее увести вас из долины! — И, понизив голос, продолжала: — На этот раз я ничем не смогу помочь вам.

Силье кивнула. Ханна знала и об этом!

Да, конечно, Ханна всегда знала все. Силье сжала руки старухи и громко спросила:

— Почему ты считаешь, что мы должны покинуть долину?

Ханна взглянула на Тенгеля:

— Разве ты не знаешь, почему?

— Нет, — ответил он. — Но я чувствую страх.

Старуха кивнула:

— Я знаю больше. Я чувствую, что один из Людей Льда попал в хорошую передрягу. В нечто ужасное.