Силье пробормотала:

— И все же жаль его… Их обоих…

— Мы должны быть им благодарны, ведь мы находимся под их покровительством, — добавил Тенгель. — И это в немалой степени благодаря тебе.

— Но какие же они убогие, — сказал Даг. — Так мы уезжаем?

— Еще не знаю, — ответил Тенгель.

— Да, — перебила Силье. — Да, мы уезжаем.

— Но нам некуда идти. Что же будем нищенствовать?

— Вещи начнем складывать уже сегодня. — Силье не хотела больше слушать никаких возражений.

— Ну ладно, как хочешь, — Тенгель сглотнул.

Итак, решение было принято. Тенгеля словно лихорадило. Целый день он бегал из дома в сарай и амбар, и обратно, собирая все необходимое.

— Уедем через несколько дней, — сказал он. — Я должен наловить побольше рыбы и обменять ее у соседей на мясо и другую пищу. Надо еще отремонтировать оглобли у повозки.

— Хорошо. А я тем временем перестираю вещи, — отвечала Силье. — Только подумай, сколько у нас барахла! — прервала она сама себя, бросив взгляд на кучу вещей, что было решено выбросить.

— Совершенно невероятно. Завтра же сожжем их. — Тенгель осторожно снял с полки оконный витраж. — Его мы тоже возьмем с собой.

— Естественно. Помнишь, ты сам говорил, что он нам пригодится в другом доме? — напомнила Силье.

— Да. Думаю, так оно и будет.

И все же сомнения терзали Тенгеля.

Он достал с полки другую вещь:

— Это тоже надо взять с собой. — Он держал в руках дневник Силье, скромно улыбаясь. Она отобрала его и положила вместе с другими вещами.

— Конечно. Но, надеюсь, мы не будем брать с собой все? Ведь мы же вернемся сюда летом.

— Да. Я рад, что ты так сказала, Силье.

Она взглянула на Тенгеля:

— Я люблю эту чудесную долину, озеро, горы и болота, желтые фиалки и эти маленькие синие цветочки. Мне не нравится только то, что мы будто заперты здесь. И люди. Особенно некоторые.

— Согласен, — улыбнулся он и быстро поцеловал ее, пока в дом не пошли дети.