Марк не торопился показывать спутникам свой арсенал, но тоже ослабил завязки плаща, чтобы в любой момент успеть скинуть сковывающее движения полотно. Итак, во дворе делать нечего, разве что по пристройкам пошастать, но на это будет много времени потом. А пока надо осмотреться и заходить в дом. Чего зря время тянуть? Так недолго и до ночи дела не закончить.

Окна понизу были закрыты ставнями, а поверху — забиты досками, но неплотно, и сквозь многочисленные щели внутрь проникало достаточно дневного света, чтобы вполне ясно видеть разграбленное убранство парадной залы некогда богатого дома. Гобеленов на стенах давно уже не было, но об их наличии в прошлом говорили более светлые пятна на потемневшей от времени беленой поверхности. Лавки то ли пошли на дрова то ли рассыпались в труху, толстым, почти по щиколотку, слоем покрывавшую пол. На нем были видны многочисленные следы со сглаженными краями, что не позволяло разобрать точно, кто же здесь проходил. Но кто-то проходил совсем недавно, в этом можно было не сомневаться.

Пахло пылью и гнилью, но не только ими. Марк принюхался, пытаясь разобраться, что еще намешано в запахах одичалости и запустения, и все же распознал вонь псины слишком поздно. Уже после того, как из закутков залы, заполненных густыми тенями, выступили три волка. Двое крайних были черногривыми — матерое зверье, которого так много водится в окрестных лесах, и они мало волновали охотника за ведьмами.

А вот их вожак внушал не то чтобы ужас, но вполне обоснованные опасения. Более крупный, рослый, со светлой шерстью, напоминающей седину, причем человеческую, он смотрел на незваных гостей поместья не привычными желтыми, а алыми глазами, и по сильным лапам вился чуть светящийся узор шрамов, хранивший в себе строки ведьминского заклинания.

— Зачарованный! — хрипло выдохнул тот разбойник, которому, в отличие от товарища, посчастливилось пока еще сохранить язык.