Волк вряд ли понимал, чем ему грозит странное оружие, иначе поостерегся бы нападать, а то и вообще сбежал бы с поля боя, но чары ведьмы требовали защищать хозяйку до последнего вздоха, и седой зверь повторил атаку, в первый раз оказавшуюся успешной.

Два росчерка молнии слились в один, и противники, на мгновение оказавшиеся вплотную друг к другу, снова разошлись в стороны. Вернее, волк отпрыгнул, словно не ощущая глубоких порезов, из которых тут же начала сочиться кровь, а Марк остался стоять на месте.

Новый бросок, чуть более удачный, и уже Охотнику пришлось несладко: волчьи когти вспороли куртку и кожу под ней на плече человека. Хотя при этом и одна из лап зверя оказалась рассечена до кости.

Еще бросок. И еще. Разбойники, также не без потерь расправившиеся с обычными волками, смотрели на поединок во все глаза, впрочем не спеша помогать какой-либо из сторон. А Марк чувствовал, что больше ударов пропускать нельзя, потому что правая рука начинает неметь. Но чтобы победить, очень часто нужно рисковать, и Охотник, сделав вид, будто устал, чуть опустил клинки. Волк, осознав только то, что острозубая стальная преграда стала ниже, прыгнул, и в то же мгновение человек, который теперь-то уж точно должен был упасть под ударами могучих лап, действительно упал на одно колено, оказавшись под брюхом зверя.

Движение крест-накрест, совсем короткое, — и натянувшаяся от напряжения мышц седая шкура разошлась в стороны, выпуская наружу всю требуху. Волк пролетел еще несколько футов после встречи со сталью и рухнул на пол, подняв в воздух облако трухи, но все еще был жив, когда победитель подошел к поверженному врагу. Был жив и смотрел алыми, но теперь уже от выступившей крови глазами, пока крест лезвий не отсек седую голову. Только потом взгляд зверя потускнел Мерцание шрамов на лапах жило чуть дольше, но и оно постепенно потухло, словно угольки костра, задутые ветром.