«Вразуми и наставь, Всевышний!»

Эти несколько слов не были молитвой или чем-то вроде заклинания, но они всегда помогали. Помогли и в этот раз: муть, висящую перед глазами, разорвало, и Марк нагнал ведьму у распахнутого окна, приставив к горлу лезвие «креста».

— Куда собралась, тварь?

Она промолчала, чуть насмешливо глядя в глаза своему убийце. В том, что Охотник прикончит ее, ведьма не сомневалась. Хотел бы поступить иначе — привел бы с собой отряд церковников.

— Какие непотребства творила здесь?

Женщина улыбнулась, обнажив острые зубы:

— А то сам не догадываешься, охотничек?

— Ворожила? А может, привораживала?

Улыбка ведьмы стала еще шире, становясь похожей на оскал:

— Всего помаленьку было.

— Горожанка по имени Алисия к тебе ходила?

— Всех и не упомнить, кто ходил.

Марк понял, что не добьется от ведьмы вразумительных ответов: та пыталась напоследок урвать еще несколько минут жизни или, если вдруг повезет, стать на какое-то время полезной Охотнику. Но Охотник не видел никакой пользы от несговорчивой ведьмы, кроме ее имущества, добраться до которого можно было только через…

Отточенное лезвие быстро чиркнуло по горлу, прорезая плоть чуть ли не до позвоночника. Женщина закатила мгновенно опустевшие глаза и осела на пол, сползая по стене. Марк наклонился над убитой ведьмой, взрезал шнуровку платья, отогнул край лифа.

А вот и оно. Простенькое. Бронзовое. Чуть потертое и слегка позеленевшее.

* * *

Жанно подвинул по столу кошелек, понятливо ухмыляясь.

— Не приходили молодцы? — поинтересовался Марк.

— Нет, и след простыл.

— Ну и славно. Вот тебе за труды. — Марк отсчитал трактирщику четыре монеты.

Тот с достоинством принял плату, зажал в кулаке и поднялся, все же осведомившись: