Он содрогнулся от омерзения и вытолкнул чужака прочь.

И успокоенно погас.

11

Кирра видела, что незнакомец умирает. И ничего не могла с этим поделать.

Она знала, что парню, потерявшему так много жизненного тепла, сейчас холодно, очень холодно и даже огонь очага не в силах его согреть. Мальчику бы сейчас ту самую Виниэль, о которой он все кричал в столь редкие моменты, когда приходил в сознание. А не ее, так хотя бы мать, сестру - в общем, по-настоящему любящее сердце. Чтобы легла рядом, прижалась всем телом, всею душою рванулась к нему: "Не уходи. На, возьми частицу моего тепла, возьми частицу меня, только останься, любимый!" Да откуда ж ей взять родичей этого незнакомца? Ведь неизвестно даже, живы ли они вообще, а если и живы, то где сейчас, уж не на другом ли конце мира?

Эх, а паренек-то красивый, ладный. Жаль будет, если...

Да, тяжела ты, жизнь, тяжела и жестока. Играешь с нами, как паук с мухою, - то отпустишь, то завертишь, а всегда в конце концов оказывается, что все это - только чтобы пуще нас запеленать. И пожрать.

Ну ничего, мальчик, ничего. Мы еще поборемся, мы еще поглядим, кто сильнее. Поглядим.

...И плакала украдкой, когда дочки с сыном не было поблизости.

Я должен вспомнить все:

закаты и рассветы,

студеный водопад и перевал в горах.

Я должен вспомнить сон

там, на пороге лета,

и чью-то злую боль на собственных плечах.

Я должен возродить

все, что во мне пылало:

отчаянье, любовь и кровь на рукаве.

Но где-то впереди

услышу вздох усталый:

"Что толку возрождать, коль все оно - в тебе?"

И в этот страшный миг

я вспомню,и, внезапно

глаза закрыв, надолго замолчу.

И пожелаю смыть

ту кровь и смерти запах

и лишь оставлю боль, прильнувшую к плечу.

Глава пятнадцатая

Меняем реки, страны, города...