— А сколько?

— Что — сколько?

— Сколько девушек сюда приводил?

— А-а. Примерно… — Майрон закатил глаза и начал загибать пальцы, глядя в потолок. — Значит, три в уме… Я бы сказал, между восемью и девятью сотнями тысяч.

Теперь девчонки смеялись уже в полный голос.

— Вообще-то, — заметила Эйми, — мама рассказывала, что ты был очень даже ничего!

— Что значит «был»? — Майрон удивленно поднял брови.

Девчонки повалились на кровать, задыхаясь от смеха. Майрон покачал головой и пробурчал нечто невразумительное по поводу уважения к старшим. Немного успокоившись, Эйми спросила:

— А можно еще вопрос?

— Давай!

— Только серьезно.

— Я слушаю.

— Фотографии наверху. На полке.

Майрон кивнул, понимая, что последует за этим.

— Это твой портрет на обложке «Спортс иллюстрейтед».

— Да, мой.

— Родители говорят, что ты был величайшим баскетболистом страны.

— Твои родители преувеличивают, — возразил Майрон.

Девушки не спускали с него глаз. Прошло пять секунд, потом еще пять.

— У меня что-то застряло в зубах? — поинтересовался Майрон.

— А разве тебя не пригласили в «Лейкерс»?

— «Селтикс», — поправил он.

— Извини, «Селтикс». — Эйми не сводила с него глаз. — А потом ты повредил колено, верно?

— Верно.

— И твоей карьере пришел конец. Раз, и все!

— Примерно так.

— Ну и… — Эйми замялась. — Как это?

— Повредить колено?

— Быть звездой, и все такое, а потом — бах! И больше никаких игр.

Девушки напряженно ждали, что он скажет. Майрон постарался ответить подобающе.

— Очень долго было плохо, — произнес он.

Ответ им понравился.

Эйми покачала головой:

— Наверное, хуже не бывает!