Больше всего животное напоминало земного лося — украшенный огромными рогами зверь выгибал спину, перебирая огромными мохнатыми ногами, и опуская голову к самой земле. Одного взгляда на эту картину было достаточно, чтобы понять, что к чему. Брачный сезон. Весь этот шум предназначался для самки, совершенно безразлично щиплющей травку в сотне метров, у самой опушки.

Он его застрелит! — с отчаянием подумал Сонд. Триста метров! У него были все основания для беспокойства. Лежа на платформе, да еще на таком расстоянии, его враг представлял собой исключительно трудную мишень. Если бы не “Лось”, он просто подождал бы, пока платформа подойдет поближе, на расстояние верного выстрела. Но теперь! Теперь Сонд-охотник, застрелив зверя, свернет в сторону — с трофея надо снять шкуру или хотя бы сфотографировать его. А потом — это было совершенно очевидно — он срежет путь к деревьям, и окажется в результате, сбоку и сзади от Сонда-жертвы. Пройти вдоль опушки леса и отказаться тем самым от пожара и от спасительного оврага? Затаившийся в засаде человек мысленно прикинул шансы. Менять место засады — почти верная гибель, в то время, как пожар — это все-таки дает определенные шансы спастись. Большое расстояние до цели… Что же, в крайнем случае, он успеет выпустить и вторую стрелу…

Сонд вскинул лук и приготовился. В тот момент, когда Охотник поднял ружье, над краем платформы появилась голова и плечо. Звонко щелкнула тетевина, и прежде, чем первая стрела поразила цель, Сонд схватил вторую… Поздно. Платформа резко накренилась, защищая Охотника днищем от новых выстрелов, и плавно двинулась вперед. Сонд схватил факел, и бросился к оврагу. Первая пуля весело чиркнула у его уха, когда он уже катился по склону вниз. Промах. Над кучами хвороста позади уже дрожал горячий воздух, и вести прицельный огонь было трудновато.