— Выслушайте меня! — попросила она.

— Я тебя не выслушаю, а выпровожу. — Гордость у меня еще оставалась.

Тут что-то с глухим стуком упало на стол и запрыгало между маслянисто-черными кучками. Мне даже не надо было смотреть, что там. Плоский золотой кругляш подкатился мне под самый нос.

— Говори, — смилостивился я.

Она оглянулась на мою дверку, словно желая убедиться, что та плотно закрыта, а потом присела на один из двух стульев, стоящих у противоположного края стола.

— Я думала, у вас кабинет побольше.

— Я не материалист, — сообщил я, подбирая монету и откидываясь на спинку стула.

— Это успр.

Я взвесил монету в руке. Холодная на ощупь и тяжелая. Граммов двадцать пять. Судя по всему, девятьсот девяносто девятой пробы, по обычным усприанским стандартам. Конечно, нелегальная, но кто осмелится запретить типам из Восточной Секты чеканить собственную монету? Уж точно не я, братишка. Точно не я.

— Твои клиенты — фальшивомонетчики из Дайдитауна?

— И они тоже.

Я решил выдержать паузу. Молча сидел и царапал поверхность монеты ногтем.

Как я и думал, ее не надолго хватило. Вскоре она снова открыла рот:

— Иногда я имею дело с фальшивомонетчиками, но в основном получаю деньги от людей, которые не желают оставлять в Дайдитауне отпечатки своих пальцев.

— В Дайдитауне никто не хочет оставлять следов.

— И тем не менее оставляют. — Девушка-клон строптиво вздернула вверх подбородок и принялась сверлить меня своими глазищами. — Они приходят к нам каждую ночь — толстопузые, с жирными пальцами…

— Чтобы найти «самых красивых женщин и мужчин в истории», — продолжил я, цитируя известный рекламный слоган.