Старая дама с собачкой, которая, кстати, оказалась герцогиней Орвией, была права: фрейлины действительно походили на оголодавших гиен, но только очень-очень глупых. Приемы, которыми они пользовались для обольщения, были примитивными и топорно грубыми; комбинация любой интриги просчитывалась ими не более чем на пару шажков, а уж актерское мастерство разряженных светских львиц, мягко говоря, хромало на обе ноги. Будь баронесса мужчиной, она при минимуме усилий смогла бы обольстить весь двор и стать живой легендой забавной науки сердцеедства. Однако подобная задача была не только нереальна по понятной объективной причине, но и не способствовала, а, наоборот, только отдаляла агента от достижения основной цели. Дамских угодников при лиотонском дворе имелось превеликое множество, их не воспринимали всерьез и позволяли резвиться, как милым, неугомонным зверушкам, однако стоило одному из них возгордиться, и его тут же отправляли в изгнание, в реальный мир обычных людей, который являлся придворным прихвостням лишь в кошмарных снах.

Количество возможных источников информации неумолимо сокращалось. В три часа ночи придворные стали быстро покидать залу торжеств: кто отсыпаться, а кто и продолжать праздник в более уединенной атмосфере. Шумная компания изрядно подвыпивших молодых людей направилась в город, во всеуслышание крича, что подарят незабываемую ночь жителям лиотонской столицы.

Для баронессы настала пора принимать решение: отправиться в гостиницу или приступить к активным действиям. В принципе минимум исходной информации о дворе был уже собран, можно было начинать игру, да вот только герцог Самвил, с которым Октане прежде хотелось поговорить, куда-то скрылся. Их общий «друг», а если не прятать объективную сущность за нейтральными словами, то хозяин, Кергарн из рода Озетов, характеризовал двоюродного брата короля как любителя многолюдных торжеств и бурных веселий. Девушка никак не ожидала, что после их довольно жесткого разговора, удрученный и подавленный аристократ тут же покинет зал.