Теперь уже не мурашки на спине — теперь я уже весь заледенел. С трудом выдавил: — Но я же вам не рябчик какой-нибудь…— Нет, конечно, не рябчик, — охотник продолжал гореть энтузиазмом — ряблик! Ряблик двуногий, прямоходящий. Ограниченно разумный. Но вот ваши взгляды на охоту ясно доказывают, что эта ограниченность уменьшается и со временем, может быть, вообще исчезнет. Тогда придется искать другие объекты для охоты. Но это не страшно! Перестали на сувалов охотиться, стали на рябликов. Что-то да найдется…Мои мозги уже перестали замерзать и начинали потихоньку закипать.— А с чем же вы на охоту выходите, оружие то у вас есть? Мой вопрос привел охотника в некоторое смущение, в глазах его, светившихся до этого незамутненным красным цветом, появились явно фиолетовые оттенки. Охотник немного отодвинулся от меня и с некоторой опаской показал мне что-то вроде длинного фонарика, наподобие, маглайта,. На одном конце цилиндра было заметное утолщение, а примерно посередине — как-бы вмятины в корпусе, в которых удобно расположились три длинных пальца охотника. Четвертый, такой же длинный (сантиметров на двадцать пять), удобно лежал в специальном углублении, явно в готовности на что-то там нажать… Немного подсевшим голосом, но вполне светски я осведомился: — Добытые экземпляры, надеюсь, хранятся надежно?Глаза охотника снова радостно покраснели и он снова начал вещать, как бабушкин громкоговоритель на кухне: — Конечно, конечно, добытые экземпляры хранятся до конца охоты в особых ячейках хантпука, а потом, в союзе охотников мы переносим всю добычу в хранилище, где они уже сохраняются вечно! Вот эти временные ячейки, — охотник наконец-то отвел от меня в сторону утолщенную часть своего, фонарика, (или, вернее, хантпука) и показал какие-то блестящие стеклышки на торце.
