Меня не устраивала версия о непримиримой схватке божественного начала с дьявольским. Не устраивала и сказка о вечной борьбе добра со злом, где, в конечном счёте, добро восторжествует. Мне представлялось, что истина скрыта где-то за гранью добра и зла и ничего общего не имеет с человеческими фантазиями, с помощью коих «разумный», претендующий в будущем стать «наиразумнейшим», пытается объяснить всё происходящее с ним. Учёные застряли на половине пути, выделив ген агрессии, они не объясняют его природной необходимости и цели, лишь подмечено, что агрессивные люди, ко всему прочему, «пассионарии», т.е. наиболее активные человеческие особи. Наука говорит о том, что чем дольше человек живёт на планете, тем зверя в нём становится всё меньше, тем не менее, взаимные массовые истребления людей не уходят в давность и оправдываются различными теориями.
Вот так, из столетия в столетие, человек по капельке выдавливает из себя зверя, становясь всё более разумным, но, проживая реальную жизнь, он не склонен замечать в себе этих подвижек. Потому что в войнах, которые он не прекращает, с ещё большей силой, вновь и вновь проступает его собственный страшный лик - лик зверя.
Может, попытаться посмотреть на всё происходящее с нами откуда-то издалека, с немыслимой высоты, чтобы увидеть себя во всех подробностях?
В результате такого подхода и родилась ироничная фантазия, на мой взгляд, имеющая право на жизнь, как и любая другая.
Увы! Пока наука не сказала своего определённого слова, мы в состоянии только менять одни фантазии на другие...
Мой роман - попытка поместить реальные события в рамки предположений, которые подаются с известной долей иронии, связанной с участившимися предположениями о неземном происхождении разума. Тем не менее реальная часть повествования поднимает извечный русский вопрос о земле...
Удалось ли в какой-то мере то, к чему я стремился?