И тут послышался грохот.

Сперва никто ничего не просек. Самый сообразительный, Хорь понял все первым и, увидев направленный ему в живот ствол, неуклюже прыгнул в сторону и припустился прочь.

Шоблу уговаривать долго не надо было. Парни бросились врассыпную, унося ноги.

Туман, который, уходя из подвала, засунул за пояс пистолет, теперь, счастливо улыбаясь, целился в спину убегающему Хорю. Нажал на спусковой крючок. Пистолет отрывисто пролаял еще два раза.

- Ушел, сука!

- И хрен с ним, - трогая разбитую губу, произнес Тюрьма.

- Бля, мог бы завалить щегла! - обиделся Туман на оказавшегося слишком шустрым Хоря.

- Ага, - закивал Тюрьма. - А потом бы тебя легавые загребли.

Туман перевел дыхание. И почесал затылок. Такая постановка вопроса ему в голову как-то не приходила. Но сейчас он прикинул, что Тюрьма прав. Убивать Хоря на глазах у всех было опрометчиво.

- А если его вечером завалить? - предложил Туман. - Я знаю, где он живет.

- Да на хрен? Он теперь пуганый. - Тюрьма сплюнул кровавый сгусток.

- А как эти пидоры бежали!

- Меньше чем трое на одного наваливаться им западло! - буркнул Тюрьма. Голова шумела, удар по ней был существенный.

- Так их! - Туман пнул ногой старую шину, в которой зияла дыра - туда вошла пущенная для острастки первая пуля.

Кикимора всхлипывала, пытаясь восстановить целостность разодранного купальника.

- Пошли отсюда! - прикрикнул Туман.

***

У Кикиморы болела вся филейная часть. Ее папаша, вечно хмурый и нередко пьяный работяга с фарфорового завода, когда дочка пришла в третьем часу ночи, взял ремень и выпорол ее почем зря.

- Шалава растет, ух! - погрозил он ей ремнем и цыкнул на двух ее маленьких братьев, испуганно выглядывающих из спальни. - Не хватало еще, чтобы дочь на Тверской стояла!