- Улетный "герыч" вчера попробовал, - безрадостно похвастался Туман, присаживаясь на мат рядом с Кикиморой.

Та заинтересованно посмотрела на него.

- Раскумариться нечем, - вздохнул Туман. - Ничего не осталось?

- Черняшка у Шварца была, - сказал Тюрьма.

- Ему зачем?

Шварц - единственный в компании не кололся, не нюхал клей, все свободное время он качался. Две гири, которые увезли на тележке прошлой зимой с дачи какого-то москвича, - это Шварцева любимая игрушка. Туман их как-то попробовал оторвать от пола, у него что-то где-то хрустнуло, и теперь он к ним не подходил, стыдясь еще раз продемонстрировать свою физическую ущербность.

- Не знаю, - пожал плечами Тюрьма и вернулся к рисунку, начав тщательно вырисовывать самое интересное место у женщины, при это намеренно его гипертрофируя.

- Э, Шварц, - Туман встал и потряс за плечо приятеля. Тот снял наушники.

- Чего?

- Черняшка где?

- Нет.

- Куда дел?

- Натахе из тридцать пятого дома отдал.

- На хрен?

- Вот именно - на хрен. Она знаешь как языком работает.

- Я думал, ты кореш... А ты мою черняшку этой суке отдал.

- Это моя черняшка была... Я ее купил, - обиделся Шварц.

- Для Натахи?

- Для Натахи.

- Для суки черняшку купил, а другу - от винта? - Туман на самом деле обиделся, хотя, по логике, повода для это никакого не имел.

- Да ладно тебе, - Шварц пожал плечами и опять нацепил наушники.

- Сука! - Туман подпрыгнул и ударил ногой в стенку. Получилось неуклюже - каратист из него был аховый, по ноге пробежала боль. - Бабки есть у кого?

- Ха, - саркастически хмыкнул Тюрьма.

- Не жизнь ни хера! - заводился Туман. - У хачиков денег вагон. У дачников - вагон. А у нас - шиш да ни копья!