Хорь, понукаемый Аркашей, прикусив язык, аккуратно выводя буквы, с бесчисленным количеством самых позорных грамматических ошибок, от которых даже третьекласснику стало бы стыдно, написал признанку, и количество эпизодов сразу выросло до девяносто восьми, поскольку писал он за всю шоблу, которая в общей сложности насчитывала пятнадцать человек. В основном крали из дач - по причине тяжелого материального положения - наркота и выпивка дороги, из ненависти к столичным штучкам, а еще из глубокого внутреннего убеждения, что москвичи должны делиться своим добром за то, что Хорь с компанией народился на белый свет и живет в этой местности.

На все это окололитературное творчество ушло часа три, при этом Аркаша гонял Хоря по каждому эпизоду, как двоечника на экзамене, заставляя припоминать все и писать, писать, писать шариковой ручкой по серым, тонким листам.

- Ту кражу, из "Форда", когда залепили? - осведомился Аркаша.

- После того, как на озере с Туманом и его шестерками побуцкались, Хорь поддался на игру в воспоминания, и теперь его не надо было понукать и пинать.

- С Туманом? Леней Тумановым?

- Ну да.

- И кто кого? - усмехнулся Аркаша.

- Мы должны были. Но он как шмальнет.

- Чего?

- Из ствола.

Аркаша призадумался. Потом спросил:

- Из какого ствола?

- Из пистолета.

- Марка?

- А я что, разбираюсь? Длинный такой ствол.

- Куда попал?

- В шину попал...

Хоря и его шайку рассовали по камерам. Весь следующий день угрозыск работал на вылавливание по домам и подворотням остававшихся на свободе членов шайки. Наконец, кроме двоих, все устроились в камерах. Трое упорствовали, ничего не желая признавать. Остальные пели, как соловьи, и теперь остановить их было трудно. Ввиду воцарившегося гуманизма долго в камере они не просидят. Большинство выйдет под подписку о невыезде, а для оплаты дорогостоящих услуг адвокатов снова пойдут воровать и рвать сумки.