И тогда может произойти что угодно. Не то чтобы я брезговал. Ведь предо мной красавицы, каких поискать. И неважно, что одна холодная и пахнет тиной, а другая смахивает на молодой зеленый побег. Я далеко не зажатый и не стеснительный, но как-то неправильно это. Еще не знаю почему, но неправильно. Русалки — иные существа! Чистые и чуждые нам. Вижу по глазам Ланы, что согласна побыть нежной кошечкой. Но если сотворю подобное, упаду в собственных глазах ниже уровня моря. Еще год назад о таком даже не думал. А теперь важно. До зубовного скрежета хочется быть человеком.

— Да не убегай ты! — раздраженно фыркнула водяница, заметив мое движение. Подумала и добавила с задорной улыбкой: — Не тронем мы тебя.

— Да я так… — пробормотал я, виновато развел руками.

— Ага! — радостно кивнула Лана. Подошла к сестре и обняла за талию, сверкнула белозубой улыбкой. — Понимаем-понимаем… Но не спеши, Студена что-то придумала. Правда?..

— Правда, — серьезно ответила водяница. Глянула оценивающе, сверкнула голубыми глазищами. — Нас, русалок, часто просили хранить различные вещи. Волхвы, колдуны и прочие чародеи приносили волшебные предметы. Одни представляли опасность для людей, другие просто не должны были попасть к чужакам и врагам. Некоторые до сих пор у нас…

Студена запнулась. Голубые глаза потускнели, утратили живой блеск. Я сглотнул твердый ком и поежился. Во взоре водяницы тоска и тьма ушедших веков, тысячи лет не-жизни и не-смерти. Видно, что Лана намного моложе сестры. Но кто знает, какими сроками отмерена жизнь русалки?..

Я отмел страшные мысли, глянул на сестер. Русалки — словно две близняшки Лица удивительно молодые, красивые. В чертах и движениях сквозит нечеловеческая грация. Длинные зеленые волосы стекают неровными прядями почти до земли. Идеальная маскировка, среди веток и листвы ни за что не заметишь. Солнечны лучи отсвечивали от тел, создавали золотистые ореолы. «Странно, — усмехнулся я про себя. — Как сильна в человеке способность приспосабливаться к любым изменениям! Вот сейчас запросто болтаю со сказочными существами и не испытываю никакого удивления. А год назад брыкался и отказывался верить в магию…»