На подходе к избушке почувствовал: что-то не так. Смутное ощущение вселило опаску. Я притаился за старой осиной. Подождал минуту и быстро выглянул. Изба на месте, окна-двери целы. На полянке перед крыльцом тлело кострище, вился белесый дымок. Елистрат таки докоптил оленину. Но странно, обычно домовой развивает бурную деятельность. Каждый раз, когда прихожу с охоты, слышу стуки, невнятное бормотание и незатейливое пение домашнего духа. А сейчас очень тихо, дом выглядит пустым и покинутым. Да и куда подевались птицы? Ведь пернатые не боятся домового…

Шершавый ствол осины больно царапал кожу. Ранки на груди в который раз открылись, вяло потекла кровь. Я поколебался, еще раз осмотрел двор. Хотелось плюнуть на осторожность, отдохнуть и отлежаться. Но мало ли… Сфинкс мог быть лишь одним из чудовищ, что нашли мое убежище. А второго боя я не выдержу, да и не поможет никто. Судьба — своенравная тетка. Сейчас улыбнется, а через полчаса обратит в пыль.

Я переборол приступ слабости, подавил соблазн почесать зудящие раны. Крепче сжал лук. А если попробовать войти с боем?.. М-да, глупая идея. Стреляю медленно, да и зарядов мало. Осталось три стрелы. Две выпустил в Сфинкса, но они просто срикошетили, потерялись в траве. Хм… Если в избушке кто-то есть, рано или поздно услышу. Или покажется Елистрат. Главное — дождаться и не упасть в обморок от потери крови.

Долго стоять не пришлось. В окне мелькнуло. Я насторожился, достал стрелу и натянул тетиву. В тени деревьев меня не видно, так что подстрелю врага, как куропатку. Громко скрипнули несмазанные петли. Дверь открылась, и на крыльцо вышел высокий старик в белом балахоне. Сразу посмотрел в мою сторону. Улыбнулся, пригладил длинную бороду и махнул рукой.

— Выходи! Что засел, как партизан в засаде?

— Беру пример с американских спецназовцев, — буркнул я.

С облегчением вздохнул, ослабил тетиву и спрятал стрелу в колчане. Слава богу! Не засада, а просто гости. Я вышел из-за дерева. Пошатываясь, побрел к крыльцу. Велимир скрестил руки на груди, окинул взором. В ясных голубых глазах промелькнула добродушная смешинка, тут же сменилась тенью тревоги.