И вот мы заходим в дом. Андрюшки нет — на неделю отправлен к бабушке. Только кот Степан и встречает нас у порога. Садимся на кухне. Тополь все отмалчивается, будто решает, с чего бы начать, или — того хуже — стоит ли вообще говорить. Массовое какое-то заболевание! У кого амнезия, у кого — полное безразличие к проблеме, у кого — страх не понятно перед кем или чем. И только я один, несмотря на сексуальную озабоченность, бьюсь, как рыба, даже не об лед — лед ведь рано или поздно тает — бьюсь, как рыба, о крепчайший прозрачный пластик аквариума.

Заметьте, получив ответ на первый вопрос, я тут же согласно системному подходу, начну решать второй: что это было? (Звучит, как модная поговорка). Ну а действительно, что за предсказание такое удалось считать с пресловутых зашифрованных дискет? Насколько серьезно можно к нему относиться, и вообще…

Ведь речь там шла, братцы мои, ни много, ни мало о конце света в самое ближайшее время.

— Выпить хочешь? — наконец, не выдержал я.

Все-таки был уже вечер, и довольно поздний.

— Только кофе, — сурово отозвался Леня.

— Спать, что ли, не собираешься? — поинтересовался я. — Учти, я кофе варю настоящий и крепкий.

— Очень хорошо, — кивнул он.

— Ну, а я все-таки коньячку. Весь день хожу трезвый, как придурок.

Тополь посмотрел на меня с укоризною:

— Потерпи ещё полчасика. Ладно? А потом будет хороший повод нажраться.

— Леня, ты мне хамишь, — слегка обиделся я.

— Так я же говорю, повод серьезный, — упрямо повторил он.

— Ладно, слушаю тебя, — смирился я.

— А ты сначала прочти.

И он протянул мне на трех листах милый такой документик под названием типа «Заключение особого отдела ЧГУ по докладу агента 107 от „__“ апреля 1999 года». Прокомментировал: