Они перезвонили ещё раз через пятнадцать минут. Эффект получился прежним. Причем, ни Циркач, ни Пиндрик не знали названия и адреса фирмы, где работал Фил, а квартиры Петя любил менять часто, никто из друзей не удивился бы, даже узнав, что он живет в отеле, тем более, если в пятизвездочном. В общем, кроме мобильника — ни одной зацепки. А мобильник молчал.

И ещё через пятнадцать минут, уже в дороге, Мышкин предположил:

— А может, у него по той или иной причине сигнал слишком тихий? У нас есть возможность сделать звук несколько громче.

— То есть? — не понял Борис.

— Питающий импульс. Слышали про такой? Остронаправленный луч с высокой когерентностью и повышенной мощностью.

А Пинягин вспомнил про питающий импульс. Однажды в Боснии они пытались вытащить раненого радиста и на полностью обесточенную аппаратуру подали со спутника этот самый проклятущий сигнал какой-то невиданной энергоемкости. Рация включилась, и поговорить сумели, но руки парню сожгли напрочь, ампутировать пришлось до локтя обе. Да и лицо только чудом уцелело.

— Э, да ведь этим вашим лучом можно человека спалить заживо, как боевым лазером. Может, не стоит? — закончил он робким вопросом.

Мышкин посмотрел на Игоря заинтересованно — оценил эрудицию, — но тут же и пояснил:

— Вы, дорогой друг, о чем? Допотопные разработки вспоминаете? А у нас новая система. Абсолютно безопасная. С ней не только ожогов, но даже лишних миллирентген не нахватаешься.

— Правда? Но ведь это же наверно, страшно дорого! — пробормотал Пиндрик какую-то явную глупость.

Мышкин посмотрел на него с сочувствием и даже не стал комментировать эту эмоциональную фразу. Потом ещё раз набрал номер Головленки и распорядился:

— Сидоров! Организуйте звонок через орбиту.