Спустя пару дней Астарот решил, что пора двигаться в путь. Если они выйдут на рассвете следующего дня, то у них есть все шансы через сутки добраться до границы с лесом зооров.

– Мы должны идти, Маркун, – сказал Астарот.

Мутант качнул головой, выражая этим жестом согласие – своему другу человеку он доверял безоговорочно. Охотник ощутил укол совести. При воспоминании о том, как он хотел убить Маркуна, ему сделалось нехорошо.

Астарот очень изменился за это короткое время. Теперь он с содроганием думал обо всем, что совершил сам и что делали люди из Лагеря. Ведь многие из тех, на кого они охотились, могли оказаться разумными существами, и вся их вина, по сути дела, заключалась только в том, что они не похожи на человека.

Охотник почему-то вспоминал одно и то же прошлогоднее происшествие. Самка гайонаты – жилистого крупного зверя, поголовье которого извели почти под корень, с дикими воплями кинулась на него, стоило ему приблизиться к гнезду. Сначала он застрелил самку, а потом подманил на запах ее тела всех детенышей. И убил их одного за другим, кромсая большим охотничьим ножом. Раньше он вспоминал об этом эпизоде с тревогой, теперь же – с содроганием.

Поистине, думал он, люди – самые лютые звери в мире. Не было ли ложью все, что он слышал от Генерала? Возможно, мутанты вовсе не посягали на территории человека. Пустыня и лежавшие за ней на севере земли были естественной средой их обитания. Но зачем тогда им нужен Лагерь? Может быть, для того, чтобы держать в страхе жителей города. Может, все они в противном случае ушли бы в лес зооров.

«К дьяволу размышления, – подумал Астарот, – надо действовать»…

Охотников было четверо, все вооружены огнеметами и длинноствольными винтовками. Одного из них Астарот желал видеть меньше всего на свете. Тони. Он ухмылялся и, как обычно, верховодил. Остальные глядели ему в рот, слушая, что еще скажет их предводитель.