Он с удовольствием обошел бы это место, но это было невозможно из- за еще

больше осознанной в этот миг опасности. Посреди асфальта, вперемешку с ржавым крошевом, лежали останки трех солдат. Тела их были словно пропущены через мясорубку. Оружие и одежда рваными кусками валялись вокруг. Од отчетливо видел, как расширились зрачки у его солдат, но они не дрогнули, они становились непроницаемыми, стальными изваяниями, лица превращались в маски, и он узнавал на них лишь одно выражение. Оно, наверняка, было и у него самого. Это выражение слепой ярости. Ярости безысходной, непоколебимой и всемогущей.

Это были люди из первого взвода, вошедшего в город в семь утра. Пропитанные кровью эмблемы с трудом, но все же узнавались. Од подал знак следующему позади отряду, и втайне посочувствовал им, уже зная, что предстоит ощутить при виде такого.

Начинался район с узкими и короткими улочками. Старая застройка выглядела еще мрачнее, стало совсем темно. Силуэты переднего отряда едва различались в проемах развалин. Од и его группа не успевали заметить передних, как они исчезали за поворотами. Многие строения были частично разрушены, кирпичи грудами валялись посреди улиц и в проемах окон, сквозь битые стекла которых виднелись обрушившиеся пролеты лестниц.

***

Кромешная темнота пространства нарушалась голубоватым свечением планеты. Стоило лишь перевести взгляд в другую сторону, и перед глазами представала переливающаяся бриллиантовым светом бездна, наполненная мириадами звезд. Особо яркие затмевали целые скопления своим могучим светом. Неповторимое ощущение загадочности и легкого страха возникало, если взгляд задерживался на этом волшебном далеком сиянии. Кое-где просвечивали белизной и множеством оттенков разбросанные по мирозданию туманности, придавая общей картине сюрреалистичность и красочность. Невидимые лучи сотнями разновидностей пронизывали пустоту, давая кому-то жизнь и забирая ее